Лето 1989. Летняя Экологическая Школа в Переславле. Биологи, химики, филологи, даже немножко математиков (остальные — на противоположном берегу озера, где они и пребывают до сих пор:-). Школа закончилась, ушла эйфория от свежезаконченного хорошего дела и уже осенью все решили, что направления надо разделять.

   Биологи, под предводительством Аркаши Мушегяна (ныне проживающего в США), почти всю зиму спорили, что лучше — искать и обустраивать свою постоянную базу или найти партнёров, у которых базы уже есть и кочевать.

   Мы с Игорем Окштейном и Ко занимались тогда младшими школьниками (5–7 класс) и стояли за то, чтобы обзавеститись постоянной полевой базой, Аркаша работал со старшеклассниками и мечтал о цивильном лагере, который можно арендовать на нужный срок.

  Поиски привели нас во Псковскую область. Московская была отвергнута сразу: слишко замусорена, с Тверской как-то не сложилось, а вот в окрестностях посёлка Пустошка Аркаша нашёл пионерлагерь и даже спонсора, готового заняться ремонтом.

  Полевую базу для младших школьников решили искать поблизости.

   Весна 1990. Я каким-то способом выяснила, что в районе посёлка Усть-Долыссы есть школы-интернаты, которые, возможно, согласятся с нами сотрудничать и поехала общаться с поселковыми властями. Оказалось, что «варягов» из Москвы пускать не очень-то хотят, но зато в местном Исполкоме подсказали: километрах 10, в Фенёво, есть брошенная школа.

  И вот — слева сосновый лес, справа чуть виднеется берег Долысского озера, сверху и снизу сплошная вода (день был дождливый) и это почему-то очень здорово! Лес кончается, дорога взбегает на холм, я смотрю вперед и…  И понимаю, что это — моё, что ничего больше я искать не буду… Почти круглое озеро, справа — деревенские дома, слева — холм и на нём одноэтажный кирпичный дом: та самая брошенная школа. Дождь кончился, вода кажется издали почти голубой, холм —зелёным, а дом — ярко-красным (потом, вблизи, стало видно, что он в почти аварийном состоянии, но это для меня значения уже не имело — решение было принято).

  Спускаюсь в деревню. Естественно, центр деревенской цивилизации — почта, прямо около дороги. Приняли как родную, без малейшего недоверия, даже странно: какие-то школьники, Москва, МГУ — казалось бы, должны быть по крайней мере вопросы. Ан нет: «сейчас придет почтовая машина, ты садись и поезжай в Трехалёво, в Исполком, там помогут, дело-то хорошее». В Трехалёво я познакомилась с человеком, без которого Фенёвской базы, возможно, не было бы — Любовью Георгиевной Медведевой. Я никогда не могла запомнить всех её должностей, тем более, что они периодически меняли названия. В деревне её звали «Мамой». Её хватало на всё, она была в курсе всех дел, всем успевала помочь, и мало кто знал от том, что у неё тяжёлый порок сердца. Светлая ей память.

  Решение о том. что школа в Фенёво состоится, было принято примерно через полчаса нашего с ней разговора. Сразу же прикинули смету ремонта, список требуемого, договорились о следующем приезде.

   Тем же вечером я уехала в Моску. Вероятно, для компенсации за слишком большую дозу счастья на обратной дороге у меня вытащили в автобусе все документы и деньги, поэтому пришлось познакомиться с Великолукским отделом внутренних дел:-).  

   Сразу по приезду в Москву начались судорожные поиски спонсоров. В рассказе Дениса Михайловича прозвучало некоторое удивление — как я уговила Романа Жаркого (фирма которого тогда ещё только переживала этап становления) стать спонсором. Был и ещё один спонсор — Михаил Бузиньер из ДНТТМ. Открою секрет, как уговорила — я их туда привезла. Самое трудное было убедить приехать. Дальше можно было расслабиться. Деньги на школу нашлись.

   Правда, нашлись они только на минимальный ремонт и на нашу, младшую группу. А за два дня до открытия Школы стало понятно, что Аркадия со старшей частью учеников попросту «кинули», отправив телеграмму: «школа отменяется неготовностью лагеря».

   Но не отправлять же старшеклассников домой?! Решено — они едут с нами!

   И вот мы с Игорем Окштейном, Лёшей Сапожниковым и Викой Скобеевой в последний предъотездный день носимся по Москве, собирая в прокате палатки и спальники, на продуктовых базах — какие-то ещё продукты, и, непонятно у кого и как — дополнительные деньги (насколько помню, мы их так и не вернули).

  Наконец — отъезд. Толпа взволнованных родителей на вокзале. Выясняется, что у кого-то из детей аллергия, кому-то ни в коем случае нельзя простуживаться, кто-то не ест грибов, кто-то соли, а кто-то сахара. Да-да, конечно, проследим, не дадим, позаботимся. Признаюсь честно — забыли сразу, и мы, и школьники. Купались постояннно, дружно ходили весь месяц босиком, сидели на земле, ели грибы… Никто не заболел. Даже насморком. Ни в этом, ни в следующем лагере.

   120 школьников вместо 50. Почти случайно собранные в последний день на родимых кафедрах приборы и реактивы, срочно переделываемая программа, ежедневные ночные педсоветы… Тем не менее Школа удалась, это признавали все.

   В следующем, наполненном событиями 1991 году состоялась третья ЛЭШ. Героизма было уже значительно меньше.

   Что было потом, подробно вспоминать не хочу. Раскол команды, известные политические события, мой уход из биологов в IT-шники. Следующая ЛЭШ была уже не в Фенёво.

   В школу продолжал ездить Денис со школьниками и замечательный биолог и бард Владимир Скворцов со студентами (и студентками:-)).

   «На бугре» — холме неподалёку от школы — вскоре начал строить дом Роман Жаркой. В 1996 году я приехала в Фенёво с полугодовалым старшим сыном и тоже начала строиться рядышком «на бугре».  Моим младшим детям повезло больше — они родились летом и попали в Фенёво в возрасте нескольких дней от роду. Для местных жителей мы уже практически «свои», да и изначально проблем с ними почти не было.

   И вот недавно, летом 2007, я рассказывала сврим детям историю ЛЭШ. И услышала от старшего сына: «Если это было так здорово, почему бы не делать их сейчас?».

   И правда, почему? Welcome!